Известно, что в гробницах фараонов находили пыльцу конопли. Это значит, что наркотические вещества были известны более трех тысяч лет назад. Эти вещества применяли жрецы, чтобы изменить сознание людей. А вот кто первым испробовал наркотические вещества — история умалчивает. Употребляли наркотики потому, что они изменяли не только сознание человека, но и давали чувство эйфории, возможность отключиться от реальности. — И только в 1987 году о наркомании как социальном явлении заговорили в нашей стране. Вы не один десяток лет занимаетесь этой проблемой. Неужели до этого у нас не было этого зла?

Могу утверждать, что раньше у нас его было мало. Когда же приоткрыли "железный занавес", к нам вместе со свободной демократией проникла и эта беда - наркомания. Республики бывшего Союза были не готовы к такой интервенции наркотических веществ.

А наши мальчики и девочки захотели попробовать этого зелья, не зная, что достаточно испробовать наркотик два-три раза, чтобы стать его рабом. Дальше - путевка в ад.

— Как в развитых странах откосятся к наркотикам?

— Там бытует мнение, что "балуются" наркотиками в основном богатые и обеспеченные люди, которые пресытились жизнью и в наркотиках ищут острых ощущений. А еще употребляют те, кто имеет особые черты характера. Такие личности либо попадают в психиатрические лечебницы, либо употребляют наркотики. А вот, скажем, в Германии, Греции, Израиле применяют заместительный метод лечения. Это когда больным наркоманией дают свободно этот дурман, чтобы они не воровали, не покупали у наркодилеров. Общество там живет по принципу «подыхай, если хочешь, но не мешай нам жить».

— Как вы относитесь к тому, что имеется свободный доступ к литературе, где описаны методы синтеза наркотических веществ, и каждый желающий в состоянии произвести каркотнкн самостоятельно?

— Конечно, это плохо. Но меня больше беспокоит, что некоторые эстрадные группы открыто воспевают наркотики. Хотя в любом правовом государстве это противозаконно. Обратите внимание на российские каналы, телетрансляции из какой-либо вечеринки или дискотеки. Я как врач-нарколог вижу, что не только ведущие, но и "звезды" находятся под наркотическим воздействием. Молодежь видит все это и подражает "звезде".

— Статистика свидетельствует о том, что количество каркозавнснмых больных увеличивается. В 1985 году в нашей области было зарегистрировано 14° больных, сейчас - около до тысяч. А в Украине эта цнфра "зашкалила " за юо-тысячнун отметку.

— Умножьте эту цифру в 6-8 раз - и получится примерная цифра больных. Чтобы одолеть это зло в стране, необходимо принимать радикальные меры на уровне государственной политики. Нужны отделы по борьбе с наркотиками, сотрудники которых были бы порядочными людьми. Это ведь нонсенс, когда сотрудники этих подразделений не только не пытаются бороться с наркобаронами, но и помогают им. Как это происходило до недавнего времени в нашей области.

— Согласно данным Запорожского фонда по борьбе с незаконным оборотом наркотиков, ежесуточно в нашей области наркобароны получают более одного миллиона грнвен. Может, в этом кроется ответ, почему наши властн так вяло ведут борьбу с наркоманией?

— Бесспорно, наркотики — прибыльное дело. Однако те, для кого это является бизнесом, не хотят понять, что у них тоже имеются дети, внуки, которые в любой момент могут "сесть на иглу". Страшит и тот факт, что за свою короткую жизнь наркоман привлекает в свои ряды до десятка «новобранцев».

— Виталий Иванович, зная эту проблему изнутри, не посещают ли вас мысли, что вы боретесь с ветряными мельницами?

— Сознаюсь, что бывают такие мысли. Но окунаясь каждый раз в конкретную судьбу больного, беседуя с его родителями, вижу в их глазах отчаяние и боль безысходности. От этого, поверьте, мне очень тяжело. Не для красного словца скажу, что мечтаю о том времени, когда останусь без работы как нарколог.

— Когда приходилось разговаривать с темн, кто избавился от этого зла, к кх родителями, они называют вас не иначе как Богом, как человеком, подарившим вторую жизнь.

— Как врачу мне это приятно, потому что работаю на конечный результат. В этом плане меня тешит самолюбие и сознание того, что здесь, в центре реабилитации, мы можем делать то, что не могут другие. В такие моменты понимаешь, что не зря работаешь.

— Как рождался ваш уникальный метод лечения?

— После окончания Запорожского медицинского института отслужил в армии. Затем начал лечить тех, кто страдал после инсульта, занимался больными детским церебральным параличом при помощи стресс-шоковой терапии. Это давало неплохие результаты: парализованный человек по твоей команде и желанию начинает двигать рукой и самостоятельно кушать. Были и такие случаи, когда после стресс-шоковой терапии мои парализованные больные поднимались с колясок и шли без помощи костылей.

— Мне довелось присутствовать на сеансе шоковой терапнн. Честно говоря, это зрелище не для слабонервных. Ведь лъ1 вводите больных в такое состояние, когда прк слове "наркотик" кх в буквальном смысле выворачивает наизнанку.

— Действительно, метод лечения жесткий. Но иначе нельзя. Необходимо жесткое императивное вмешательство в психику больному и внушение мысли, что наркотики — это смерть. Чтобы больной даже в мыслях не допускал возможности хоть когда-нибудь попробовать наркотические вещества. Необходимо учесть, что с каждым больным работаем по индивидуальной схеме. В центре собрался прекрасный коллектив специалистов по различным направлениям медицины. Естественно, сам я не смог бы добиться таких результатов. Если главной целью стресс-шоковой терапии является страх больного перед наркотиками, то, пожеланию пациента, окончательную точку в лечении ставим при помощи провокации. Это когда больному вводится специальная сыворотка, которая кодирует от наркотиков на срок от з до 6 лет. А чтобы больной знал, что его ожидает в случае принятия хотя бы малой дозы наркотика, проводится провокация. Вводится небольшая доза наркотика, и больной попадает в коматозное состояние. Из него может вывести реанимационная бригада.

— Больных, которые уже лечились в подобных заведениях других стран, удивляет тот факт, что в центре к ним откосятся с уважением, а на окнах нет решеток, никакой охраны.

— Лечение — дело добровольное. Приехал — лечись. Третьего не дано. Уважительное отношение к больному — тоже часть метода лечения. Не секрет, что даже сами наркоманы махнули на себя рукой. Мы же пытаемся вернуть им веру в себя. Да, они больные, но не отбросы общества. Поэтому в каждой палате установили цветные телевизоры, произвели везде евроремонт.

— Кстати, большинству помещений 1-й городской больницы, где находится центр реабилитации, более доо лет. За ваш счет сделан капитальный ремонт, возведен забор, а больные бесплатно получают обеды с обязательным вторым — мясным блюдом. Во сколько вам обошлась эта благотворительность?

— Еще Сенека говорил, что ценность добродетели в ней самой. Вот и я получаю истинное удовольствие, когда осознаю, что помог нуждающимся людям, а значит, и любимому городу. Недавно подарил 1-й горбольнице автомобиль "Славута". О капитальном ремонте больницы могу лишь сказать, что было бы легче построить новые помещения.

— Почему, имея такие положительные результаты лечения, ваш метод не распространяется по всей стране? Как к нему относятся представители официальной медицины?

— Мой метод — сугубо индивидуален, и здесь учитывается не только моя личность, но и характер. Никакого секрета из этого я не делаю. Предлагаю всем заинтересованным в лечении наркомании приходить и перенимать метод. Но, к сожалению, пока ни у кого не получается. Хотя желающие есть. Официальная медицина относится как будто с уважением, хотя и не с любовью. (Смеется.)

— Помнится, после сеанса суперстресс-шоковон терапнн я хотел задать вам пару вопросов, ко увндел в глазах смертельную усталость. Как вы восстанавливаетесь после такнх сеансов?

— Нагрузка, конечно, колоссальная. После тяжелого сеанса, бывает, засыпаю только где-то в 4 "5 утра. Когда становится невмоготу — еду на дачу. Любуюсь матушкой-природой. Занимаюсь спортом. Люблю поиграть на фортепиано. Ведь было время, когда я долго решался, какую профессию выбрать — музыканта или медика. Все это дает возможность держаться в форме. Не скрою, что за один сеанс суперстресс-шоковой терапии порой теряю до з килограмм веса. Поэтому восстанавливаться приходится интенсивно.

— Судя по пациентам, вас знают во многих странах мира. Не приглашали переехать на постоянное место жительства за границу?

— Первыми предложили соседи-москвичи. Затем была возможность уехать в Словакию, Германию, Израиль. Однако я, как бы это пафосно ни звучало, - патриот. Хотя в моем понятии родина — это мой дом, мои дети, моя семья. Сознаюсь, что до недавнего времени мне не нравилось, что творилось в нашей стране. Боюсь не сглазить, но есть надежда, что нынешняя власть будет более гуманной, порядочной. Может, тогда проблема борьбы с наркоманией будет решаться более решительно.

Автор Владимир Махинько, специально для "ИТ"